После инсульта стал другим

«Навсегда инвалидом останется». Главный миф об инсульте

После инсульта стал другим

В издательстве «Эксмо» вышла книга невролога Павла Бранда «На нервной почве». «Правмир» публикует отрывок из книги, в которой автор разоблачает мифы об инсульте.

Действительно, по статистике, лишь 20% тех, кто перенес инсульт, возвращаются к полноценной жизни. Но этот процент возможно увеличить!

Существует способ, по меньшей мере, уменьшить степень инвалидизации пациентов и значительно улучшить их качество жизни. Этот способ требует усилий, в том числе со стороны самих больных, ключ — в наиболее раннем начале полноценной физической и речевой реабилитации.

Если человек не может стоять по объективным причинам — из-за слабости в ноге или обеих ногах, то вертикализацию проводят с помощью специального стола (вертикализатора).

Причем важно понять, что на этапе реанимации это делается не столько для какой-то двигательной активности, сколько в первую очередь чтобы стабилизировать артериальное давление.

Потому что если человек несколько дней, а то и недель лежит, а потом вдруг встанет, у него резко упадет давление, будут сильнейшая слабость и прочие нежелательные последствия, ведь организм пытается приспособиться к неестественно продолжительному горизонтальному положению и регуляция артериального давления ломается.

После перевода из отделения реанимации должна начаться полноценная реабилитационная программа, минимальная длительность которой обычно не менее 3 недель. И это отнюдь не время «отдыхать». В целом восстановление, включая и восстановительные программы, в зависимости от тяжести поражения может занимать до года.

Понятно, что нарушения после инсульта могут быть очень разные и очень глубокие. Поэтому реабилитация подразумевает не только лечебную физкультуру для бодрых пенсионеров или угодивших в нейрореанимацию с инсультом молодых людей.

Реабилитация может быть как активная, так и пассивная. То есть активная подразумевает, что человек двигается сам. А пассивная — когда он сам не владеет телом и за него двигают ногами или руками, туловищем.

Интересно, что пассивная реабилитация проводится в том числе с помощью медицинских роботов.

Наверняка многие видели, по меньшей мере, на картинках локомат — систему реабилитации, основанную на принципе обратной связи.

Ну а для еще более поздней реабилитации иногда используется такая фантастическая новинка, как робот-экзоскелет. В некоторых ситуациях он помогает вернуться к жизни даже частично парализованным людям.

Пока это кажется чем-то из области фантастики и вселенной супергероев, но в медицине экзоскелеты уже сделали первые шаги. Управляется экзоскелет чем-то вроде джойстика, а в отдаленной перспективе (а возможно, и не столь отдаленной) экзоскелет сможет считывать импульсы мозга человека и управлять таким образом мышцами.

Что касается восстановления речи — тут требуется упорная работа с логопедом. И, главное, желание самого пациента как можно скорее вернуться «в строй».

В свое время у меня был учитель Валерий Владимирович Алексеев. Когда он еще не был профессором медицинского университета, он заведовал отделением неврологии Центральной клинической больницы Академии наук (ЦКБ РАН). В качестве наглядного примера он рассказывал студентам о случаях из практики. Один из таких красноречивых случаев касался как раз инсульта.

В палате лежали два пациента одного возраста с одинаковыми поражениями в результате одинаковых инсультов.

Одинаковая симптоматика, правосторонний парез, правосторонняя гемигипестезия (нарушение чувствительности справа), нарушение речи. Обоим было около 70 лет. Поступили в один день — буквально как два «брата-близнеца».

Один из них был слесарь, проработавший десятки лет в этом качестве в Академии наук и недавно вышедший на пенсию, а другой — академик.

Через три недели академик был почти готов вернуться к работе, а его сосед по палате оставался практически в том же состоянии, в котором поступил в больницу. Разумеется, лечение, уход — все было одинаковое.

Валерий Владимирович связывал это с интенсивностью нейронных связей, которые приобретаются и крепнут в процессе интеллектуального труда, поэтому у интеллектуальных людей восстановление после инсульта обычно происходит быстрее. Благодаря богатым связям между нейронами мозг быстрее замещает одно другим, функции пострадавшего в результате инсульта участка мозга благополучно перераспределяются между другими его зонами.

Если сам человек активно вовлечен в процесс реабилитации, хочет как можно скорее восстановиться, прилагает к этому усилия, это существенно улучшает прогноз. Пожалуй, нейропсихологическая реабилитация — важнейший компонент восстановления после инсульта.

Фонд «Правмир» помогает взрослым и детям, нуждающимся в восстановлении нарушенных или утраченных функций после операций, травм, ДТП, несчастных случаев, инсультов и других заболеваний, пройти реабилитацию. Ведь это самое важное в любой сложной ситуации – не сдаваться. Вы можете помочь не только разово, но и подписавшись на регулярное ежемесячное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.

Источник: https://www.pravmir.ru/navsegda-invalidom-ostanetsya-glavnyiy-mif-ob-insulte/

Инсульт: где и когда ударит в следующий раз?

После инсульта стал другим

За год в России фиксируется порядка полумиллиона случаев инсульта, и 99% людей не знают, что в этот момент делать

Что такое инсульт?

Это когда тебе 37 лет, ты сидишь на диване, говоришь по телефону — и вдруг в голове происходит чпок, перед глазами возникает пресловутый черный туннель и ты начинаешь бессвязно бормотать что-то типа: «Нет, я не хочу… Нет, только не сейчас… Пожалуйста, не надо…»

Это когда ты вдруг внезапно смертельно устаешь, долго-долго пытаешься набрать номер жены, не видя клавиш, чтобы сказать в трубку: «Что-то случилось… Мне плохо… Да, я попробую открыть дверь…», потом сползаешь с дивана и начинаешь долгий путь к входной двери, на животе, потому что в голове ад, перед глазами тьма, а руки и ноги перестали быть твоими.

Это скорая, реанимация, капельницы, кусок синего неба в окне и острая зависть ко всем, кто может держаться вертикально.

Это бодрый голос врача: «Повезло вам, если бы чуть-чуть в сторону ударило, мы бы с вами не разговаривали. А так — только гемианопсия».

Гемианопсия — это выпадение полей зрения, одно из следствий инсульта. Или, как его по-научному называют врачи, острого нарушения мозгового кровообращения. В моем случае — ишемического типа: это когда сосуд закупоривается. А бывает геморрагического — когда сосуд разрывается. Если бы в том месте, где он у меня закупорился, он разорвался, я бы с врачом тоже не разговаривал. Повезло дважды.

Повезло? Я не вижу ничего от центра и направо. Представьте: вы едете в машине, а половина лобового стекла и все боковые окна с одной стороны зарисованы черной краской. Это повезло?

Повезло. Если бы удар пришелся в другую зону мозга, я бы мог потерять речь или способность двигаться или просто умереть. А я жив, говорю, двигаюсь. Только вижу не все. И не буду видеть, как раньше, никогда.

Что было дальше? После реанимации — просто отделение, три недели лечения, потом домой, ВТЭК, инвалидность. И необходимость как-то приучаться жить с дефектом, о котором окружающие и не подозревают. Ведь гемианопсию не видно снаружи.

Весьма неприятный дефект: я могу налететь на кого-то или что-то, что справа от меня. Очень непросто в толпе, в метро, в транспорте. Сначала я думал, что надо надеть черные очки, как слепому, и взять трость. Типа «осторожно, не вижу».

Потом решил, что нет, буду учиться, осваиваться, придумывать лайфхаки. Даже выгоду стал извлекать из своей особенности: повернешься к чему-то неприятному зоной гемианопсии — и вроде как это неприятное исчезло.

Ну и опять же — бесплатный проезд в транспорте поди плохо?

На самом деле годы после инсульта оказались одними из самых насыщенных в моей жизни. Я объездил полмира, пошел танцевать танго… Столько ярких чувств, мне кажется, я не переживал никогда. Может быть, потому, что помнил тот мгновенный чпок, туннель и собственное жалкое лепетание: «Нет, не сейчас… Пожалуйста, не надо…».

Перечитал начало этого абзаца и понял, что надо вставить в него одно важное слово: насыщенными оказались годы после первого инсульта. Потому что со мной случился и второй. Эта болезнь имеет неприятное свойство возвращаться. У кого когда. У меня — через шесть лет.

Я опять был дома. Проснулся ранним утром и подумал: «О, как прикольно!» Не вижу не только справа, но и кусками в оставшейся левой части. Теперь я уже был в курсе, что это и что делать.

Опять больничка, капельницы, опять месяцы на бюллетене. И опять повезло. Второй инсульт ударил в ту же зону мозга. Я опять хожу, говорю — только вижу действительность совсем уже кусочками. Не могу прочитать слово — одни буквы есть, другие во тьме. Не могу увидеть курсор на экране. Не могу найти на пустом столе вилку…

А еще у меня началась депрессия. Потому что я не знал (и не знаю) причин моего инсульта. Не знают их и медики, несмотря на колоссальные усилия узнать.

Количество специалистов, анализов, исследований, версий, предположений и затраченных на все это денег не хочу даже суммировать. А определенности ноль.

Где и когда ударит в следующий раз? А если я буду не дома? А в транспорте? Если я упаду на улице? Меня будут обходить — как пьяного, как бомжа? А если я умру прямо на уроке, перед своими учениками?

Я стал бояться. Мир скукожился вокруг меня безнадежно сдутым пузырем. Мне потребовался психолог, антидепрессанты, умный невролог, остеопат и много месяцев, чтобы я снова распрямил плечи, сел в самолет, вышел на танцпол…

Мне опять повезло. Мне вообще везет — на людей прежде всего. Я никогда не оставался один. После первого инсульта выпускники и ученики собрали огромную сумму денег, чтобы я мог лечиться и жить. Рядом со мной всегда была моя семья.

Я живу в Москве, где много врачей и медицинских центров с хорошим оборудованием. Мне сделали сложную операцию на сердце, найдя открытое овальное окно — возможный источник микротромбов в мозг.

И все время ко мне стучатся люди с вопросами «как помочь?», «что для вас сделать?».

Тест: симптомы инсульта

Как определить инсульт у близкого человека? Как распознать инсульт у сидящего напротив пассажира в транспорте?

Но так везет не всем. Внезапно провалившийся в болезнь человек нуждается в самой разнообразной поддержке: и лечебной, и реабилитационной, и психологической, и материальной. А главное, что его жизнь на полном ходу налетает на глухую стену — и останавливается. Он выбит из седла, обескуражен, раздавлен, беспомощен. Окружающие люди, те, чей черед еще не пришел, должны об этом знать.

А еще они должны знать, что делать. Куда бежать, кого просить, где взять. Они — особенно близкие — тоже нуждаются в помощи. У них — своя мера отчаяния и одиночества.

Поэтому всеми силами надо приветствовать возникновение таких организаций, как ОРБИ — фонд по борьбе с инсультом. Важно, что у нас в стране появилась горячая линия, куда может обратиться каждый, столкнувшийся с этой болезнью.

Когда приходит инсульт, часто все решают минуты. В идеале любой человек должен знать, на что эти минуты должны быть потрачены.

Но это в идеале — а в реальности? Мы ленивы, нелюбопытны и опоминаемся, только когда нас клюнет жареный петух.

Не ждите петуха. Запишите сейчас нужные телефоны и положите их в кошелек, в паспорт, в карман. Почитайте о симптомах инсульта, о правилах первой помощи. И помогите фонду, чем можете.

А он потом поможет вам. Если, не дай Бог, вам это потребуется.

Фонду ОРБИ необходимо оплатить обучение консультантов горячей линии.

Нужны деньги на зарплаты четырех операторов-психологов на телефоне, психолога группы поддержи, супервизора для операторов-психологов, оплату услуг двух медицинских консультантов и одного юриста.

Средства нужны и на оплату телефонных расходов, техподдержку колл-центра и на административные расходы фонда. Очень важно поддерживать работу горячей линии из месяца в месяц: даже самое небольшое регулярное пожертвование поможет тысячам людей.

 Сергей Волков

Источник…

Источник: https://azbyka.ru/zdorovie/insult-gde-i-kogda-udarit-v-sleduyushhij-raz

Больница103.Ру
Добавить комментарий